- Пятьдесят стелларов! - прокудахтал один из придворных Властителя Креллига - абсолютного властителя планеты Варлаам. - Предлагаю пятьдесят стелларов за этого протея!

- Кто назовет семьдесят пять? - обратился к собравшимся агозлиц. - Я доставил сюда это существо ценою трех жизней, а раб сейчас стоит не меньше сотни. Неужели вы хотите, чтобы я остался в убытке? Непременно...

- Восемьдесят! - последовал незамедлительный ответ.

- Сто! - выкрикнула аристократка из первого ряда.

С повышением цены все больше и больше смягчалось зубастое лицо агозлица. А протей извивался, пытаясь вырваться, принимая то страшные, то трогательные формы. Харадон плотно сжал губы: он знал, что такое страдание.

- Двести! - сказал он.

- Новый голос! - ликующе закричал аукционист. - Голос из задних рядов! Вы сказали: пятьсот?

- Двести! - сдержанно повторил Харадон.

- Двести пятьдесят! - поспешил стоящий рядом с Барром аристократ.

- И еще двадцать пять, - сказал молчавший до этого господин.

Харадон нахмурился. Нет, как бы то ни было, он не даст замучить протея до смерти!

- Четыреста! - крикнул он.

На мгновение над площадью нависла тишина. Послышался смех, напоминающий крик устремляющейся вниз морской птицы. Затем спокойный голос из переднего ряда произнес:

- Четыреста пятьдесят!

- Пятьсот! - не сдавался Харадон.

- Пятьсот пятьдесят!

Барр ответил не сразу, и аукционист агозлиц вытянул вперед свою полную, короткую шею, высматривая: не набавит ли кто.

- Я слыхал - пятьсот пятьдесят, - тягуче произнес он. - Неплохо, но все еще недостаточно.

- Шестьсот, - произнес Харадон.

- Шестьсот двадцать пять!

Харадон с трудом подавил желание вытащить иглопистолет и пристрелить своего противника. Он процедил сквозь зубы:

- Шестьсот пятьдесят!

Протей извернулся и принял форму изогнувшегося кота. Толпа была в диком восторге.